Глава 2

Санджая сказал:

1. Тогда ему, охваченному состраданьем, с глазами, полными слез, скорбящему, Мадхусудана промолвил такое слово;

Шри - Бхагаван сказал:

2. Откуда в тебе возникло это малодушие в бедствии, не подобающее арийцу, лишающее (небесного) блаженства, причиняющее бесчестие, Арджуна?

3. Не поддавайся слабости, Партха, ибо она тебе не подобает; низменное бессилие сердца оставив, восстань, подвижник.

Арджуна сказал:

4. Как в битве сражу я стрелами Бхишму и Дрону, Мадхусудана, достойных почтенья, Арисудана?

5. Лучше ведь, чем убивать этих высокочтимых гуру, питаться нищенством в этом мире, ибо, убивая гуру , хотя бы и своекорыстных, мы будем вкушать уже здесь пищу, обагренную кровью.

6. И не, знаем мы, что для нас лучше: победить или быть побежденными, ибо, убив этих находящихся перед нами сынов Дхритараштры, мы не пожелаем жить.

7. Все мое существо поражено болезнью сострадания, и я вопрошаю тебя, не различая сознанием дхармы, что будет лучше, ясно скажи мне это; я твой ученик, наставь меня,к тебе припадаю.

8. Ибо не предвижу, чтобы эта иссушающая чувства скорбь моя могла быть отогнана достижением очищенного от соперников царства на земле или даже владычества над богами.

Санджая сказал:

9. Промолвив это Хришикеше, Гудакеша «Я не буду сражаться», - так сказал и умолк, о врагов утеснитель.

10. Ему, скорбящему между двух ратей, о Бхарата, Хришикеша, как бы улыбаясь, сказал такое слово.

Шри-Бхагаван сказал:

11. Ты скорбишь о неподлежащих скорби, а говоришь слова мудрости, не скорбят познавшие ни о живых, ни об ушедших.

12. Ибо не было времени, когда бы я не существовал, равно как и ты, и эти владыки народов, и в будущем все мы не прекратим существовать.

13. Как воплощенный в этом теле (проходит через) детство, юность, зрелость и старость так получает он иное тело; стойкий не смущается этим.

14. Соприкосновения с материей , Каунтея, (приносят) холод и жар, удовольствие и страдание, они приходят, уходят, непостоянны, противостань же им , Бхарата.

15. Лишь человек, которого они не колеблют, тур Бхарата, равный в горести и радости, стойкий, достоин бессмертия.

16. Небытие (асат) не причастно бытию, небытию не причастно бытие (сат); граница того и другого ясна для зрящих истину.

17. Ибо, познай, не уничтожимо То, которым распростерта эта вселенная; непреходящее никто не может сделать уничтожимым.

18. Преходящи эти тела Воплощенного, именуемого вечным, непреходящего, неисследимого; поэтому сражайся, Бхарата,

19. Кто думает, что Он (Воплощенный) убивает, или кто полагает, что Он может быть убитым, оба они не знают: Он не убивает и не может быть убитым.

20. Он никогда не рождается и не умирает; не возникая, Он вновь никогда не возникнет; нерожденный, постоянный, бесконечный, Он, Древний, не убивается, когда убивается тело.

21. Тот, кто знает Неучтожимого, Пребывающего, Нерожденного, Непреходящего, как такой человек, Партха, будет кого-либо заставлять убивать, как будет кого-либо убивать ?

22. Как, покинув старые одежды, человек берет новые, другие, так, покинув старые тела, входит Воплощенный в другие, новые.

23. Ибо Его не рассекают мечи, не опаляет пламя и не увлажняет его вода, не иссушает ветер.

24. Не уязвим Он, не сжигаем, не увлажняем, не иссушим, постоянный, вездесущий, стойкий, неподвижный, пребывающий;

25. Его именуют Непроявленным, невообразимым, неизменным; познав Его таким, ты не должен сокрушаться.

26. Но если бы ты и считал его постоянно рождающимся, постоянно умирающим, то и тогда, о мощный, ты о Нем сокрушаться не должен.

27. Для рожденного неизбежна смерть, для умершего неизбежно рождение; поэтому о неотвратимом ты не должен сокрушаться.

28. Не проявлены существа в начале, проявлены в середине, Бхарата, не проявлены в исходе; «какая в этом печаль?».

29. Один взирает на Него, как на чудо, другой говорит о Нем, как о чуде, иной слушает о Нем, как о чуде, но и услышав, никто не знает Его.

30. Всегда в этом теле не уязвим воплощенный, Бхарата; поэтому не следует скорбеть о всех существах

31. Также, имея в виду свою дхарму, ты не должен колебаться: Ведь для кшатрия лучше нет ничего иного, чем праведная война.

32. Как неожиданно появившиеся отверстые небесные врата, радостно кшатрии, Партха, принимают подобную войну.

33. Итак, если ты не, вступишь в этот праведный бой, то, покинув свой долг и честь, ты примешь (на себя) грех.

34. И все будут говорить о твоем вечном бесчестии, а славному бесчестие хуже смерти.

35. Великие колесничие подумают, что ты из-за страха отказался от битвы; и бывши для них почтенным, ты станешь презренным.

36. Много непотребных речей будут говорить твои противники, порицая твою силу, что может быть хуже?

37. Убитый, ты достигнешь неба, живой, ты насладишься землей; поэтому встань, Каунтея, решись на битву.

38. Признав равными счастье и несчастье, достижение и неудачу, победу и поражение, приготовься к битве, чтобы не впасть в грех.

39. Это поучение (буддхи) изложено тебе согласно рассуждению (санкхья), внемли тому же согласно йоге; приобщаясь этой мудрости, Партха, ты освободишься от оков кармы.

40. Здесь не гибнет усилье, здесь нет извращенья, малое от этой дхармы спасает от великого ужаса (бедствия).

41. Решительная мысль (буддхи) единственна, о радость куру, но многоветвисты и не скончаемы мысли нерешительных.

42. Неразумные произносят пышную речь; удовлетворенные буквой Вед, о Партха, они говорят: «Нет ничего другого».

43. Их суть - вожделенье, они стремятся к раю, (их речь) .сулит, как плод дел, рожденье, полна предписаний, особых Обрядов, для достиженья богатства и божественной власти.

44. Кто привязан к наслаждениям и власти, чье сознание увлечено этим, (для того) недоступно решительное сосредоточие, мысли, (погруженной) в самадхи.

45. Веды относятся к области трех гун, отрешись от трех гун, Арджуна, свободный от двойственности, постоянно пребывая в реальности, свободный от собственности, (преданный) Атману.

46. Сколько пользы в источнике, когда вода со всех сторон стекается, столько (пользы) во всех Ведах для того, кто познал Брахмо.

47. Итак, да будет у тебя устремленность к делу, но никогда к его плодам, да не будет плод действия твоим побуждением, и да не будет у тебя привязанности к бездействию.

48. Пребывая в йоге, совершай дела, оставив привязанность, Дхананджая, равный в успехе и неудаче. Равновесием именуется йога.

49. Ибо действия значительно ниже йоги мудрости, Дхананджая в мудрости ищи прибежище, жалки побуждаемые плодами.

50. Преданный мудрости покидает здесь и заслуги, и грехи; поэтому предайся йоге: йога есть искусство в действиях.

51. Люди, преданные мудрости, покинув плоды, рожденные действием, освобожденные от уз рождения, идут в область бесстрастия.

52. Когда твой разум (буддхи) превозможет дебри заблуждений, тогда ты достигнешь отрешенности от того, что должно быть услышано и что было услышано.

53. Когда твой разум, противопоставленный писанию, станет неподвижно утвержденный в созерцании (самадхи), тогда ты достигнешь йоги.

Арджуна сказал:

54. Каково определение стойкого, находящегося в созерцании (самадхи), о Кешава; стойкий в мыслях как говорит, как сидит, как странствует?

Шри-Бхагаван сказал:

55. Когда он покидает все вожделения, Партха, вошедшие в сердце, радуясь Атману в себе, тогда он называется стойким в разумении.

56. В бедствиях с непоколебимым сердцем, в радости с исчезнувшим желаньем, отрешенный от страсти, страха и гнева, стойкий духом именуется «муни».

57. Кто ни к чему не (испытывая) влеченья, воспринимая приятное или неприятное, не вожделеет и не ненавидит, создание того устойчиво.

58. И если он, как черепаха члены, отвлекает все свои чувства от предметов чувств, (то) его сознание устойчиво.

59. Предметы исчезают для отрешившегося воплощенного, не вкус (к ним), но и вкус исчезает для узревшего Высшее.

60. Ибо, о Каунтея, бурные чувства насильственно увлекают сердце даже подвизающегося и мудрого человека.

61. Обуздав их все, пусть сядет он, собранный (поставив) Меня (как) высшую цель; ибо у кого в подчинении чувства, сознание того устойчиво.

62. У человека, помышляющего о предметах чувств, рождается привязанность к ним; от привязанности рождается вожделение, от вожделения рождается гнев.

63. От гнева бывает заблуждение, от заблуждения - помрачение памяти, от помрачения памяти - гибель познания, от гибели познания (буддхи) погибает (сам человек).

64. Кто проходит область чувств с чувствами, отрешенными от влеченья и отвращенья, (подчиненным) его воле, покорный Атману, тот достигает ясности (духа).

65. При ясности (духа) происходит исчезновение всех его страданий, ибо, если прояснено сознание (четас), скоро укрепляется разум (буддхи).

66. Нет разума для несобранного и нет для несобранного творческой мысли; для не имеющего творческой мысли нет мира, а для не имеющего мира - откуда быть счастью?

67. Ибо у того, кто направляет сердце, (согласно) блуждающим чувствам, оно уносит сознанье, как ветер - корабль по водам.

68. Поэтому у того, о мощнорукий, чьи все чувства отвлечены от предметов чувств, сознание установлено.

69. То, что ночь для всех существ есть бодрствование для сдерживающего свои мысли; что бодрствование для существ есть. ночь для зрящего муни

70. Как в переполненный, неподвижно пребывающий океан вступают воды, так все желанья вступают в него, он достигает мира, а не тот, кто стремится к желанью.

71. Человек, который, покинув все вожделенья, беспечальный, странствует, свободный от самости, приходит к покою.

72. Таково, о Партха, состояние Брахмо, тот, кто достиг его, не заблуждается. Достигший его, хотя бы в час кончины, достигает нирваны Брахмо.

ТАК В ДОСТОСЛАВНЫХ УПАНИШАДАХ СВЯТОЙ БХАГАВАДГИТЫ, УЧЕНИИ О БРАХМО, ПИСАНИИ ЙОГИ, В БЕСЕДЕ ШРИ-КРИШНЫ И АРДЖУНЫ (ГЛАСИТ) ВТОРАЯ ГЛАВА, ИМЕНУЕМАЯ САНКХЬЯ ЙОГА


От переводчика

Глава II. И Бесстрастный с неразгаданной улыбкой (и улыбкой ли? - ср. II, 10) начинает свою «Божественную Песнь»: Ты мудрую речь говоришь, а сожалеешь о тех, кому сожаления не надо, но сам не понимаешь этих слов, истинное значение их скрыто от тебя. Закон не есть форма, но Сущность, Само Бытие.

И Сам Источник Жизни начинает раскрывать свое Безусловное, всегда пребывающее Единство и Многообразие текущего и условного.

Гита раскрывает сложность и бездну противоречия становления. Одно положение необходимо понять и принять при изучении этого памятника. чтобы уловить его дух: Гита не есть гносеологическое сочинение, и гносеологический подход к ней обречен на неудачу (ср. Дасгупта, т, 11, с. 525). Кришна отрицает возможность постижения Сущности путем «изучения» и «аскезы» (в индийском смысле слова).

Арджуна подымает не гносеологический, а практический вопрос о долге, его смысле и выполнении. Более того, когда Арджуне кажется, что Кришна отвлекается от прямого ответа в теорию, он перебивает речь наставника репликой: «противоречивыми словами ты смущаешь мне сердце, скажи лишь одно, как мне достигнуть блага». Это и есть «праксис» неоплатоников, «йога» индийцев, и недаром Гита, согласно древней традиции, называется не «Джнанашастра», а «Иогашастра».

Пафос индийской философии есть пафос искания пути «спасения», «блага» (шрея), о чем Арджуна и говорит в III главе. Этот пафос возник на заре индийской культуры, им проникнуты Упанишады, начиная с самых ранних, Гита, Мокшадхарма, учение Будды и Махавиры, Рамануджи, темная мистика Тантр. Когда на склоне лет Совершенный, повествует Маханирванасутра, готовился отойти в то Неведомое, которое он называл «Нирвана», ученики спросили его о сущности этой таинственной нирваны и о том, в каком состоянии пребывает в ней Совершенный, сохраняется ли- там сознание. И последовал ответ; «Я явился, чтобы открыть вам путь спасения (шрея), чтобы возвестить вам четыре истины о страдании и способ избавиться от него, а рассуждать о том, что такое нирвана и сохраняется ли там сознание Совершенного, может лишь тот, кому доступен живой, реальный опыт нирваны, отвлеченные рассуждения о ней бессильны, а потому и бесполезны».

Известно, что Южный буддизм (Хинаяна) разрешает понятие в отрицательном смысле, то есть атеистически, а смысл ответа Махаяны нужно искать в сложнейшей символике Ади или Амитаба-Будды, явно родственной шактизму.

Вступительная часть поучения Кришны (II, 11—30) является той основой, к которой он вновь и вновь с разных сторон подводит ученика. Кришна напоминает Арджуне, что преходящи тела, и вечен за ними Воплощенный, надевающий и сбрасывающий их, как одежду. Он не рождается и не умирает, его не рассекает оружие, не опаляет огонь, не иссушает ветер. Кто думает, что Он может быть убитым, или что Он убивает, заблуждается. Никакие перемены Его не касаются. Одни взирает на это, как на чудо, другие говорят о Нем, как о чуде, иные только слышат о том же чуде, но никто не знает Его.

Воплощенный неуязвим, а потому не подобает скорбеть ни о каком существе. Но ученик исходил от плотных форм, он говорил о роде, о законах рода, о долге каждого члена рода, об установленном рите. И вот, когда несколько успокоилось волнение ученика, вызванное созерцанием явленного ему учения о Воплощенном, Учитель обращается к низшим слоям его сознания и ведет с ним рассуждение (санкхья) в той плоскости, в которой формально поставил ученик свой вопрос.

Кришна объясняет Арджуне многогранность Закона и его содержания в проявлении. Вечная и незыблемая Дхарма, оставаясь вечной и неизменной в проявлении претворяется во множество установлений, обрядов, обычаев, законов, зачастую феноменологически противоречащих друг другу, однако несущих один неизменный, незыблемый принцип нравственности. Арджуна в этом воплощении - кшатрия и должен нести свой долг кшатрия, воина, для которого битва является желанным случаем выполнить свой долг и таким образом достигнуть «отверстых врат рая», Пусть на пути к выполнению долга встречаются препятствия. Все в этом мире бывания противоречиво, и нужно уметь примирять противоречия.

В таком рассуждении нет извращения разумом действительности, нет сделки с совестью. Наоборот, усвоив эту дхарму, человек избегнет многих бедствий (II, 31—40). Так говорит рассудок. Однако ученик должен подняться ступенью выше, должен осуществить синтез в йоге. Йога требует особого состояния духа, особого целеустремления.

Если экзотерически понимаемые Веды основывают всю этику жертвоприношений на принципе «даю, чтобы получить», если «книжники» тешат себя усложнением обрядности, дозволений, запретов, если они принимают «рай» и «счастливое воплощение» за цель действий, то над всем этим должен подняться тот, кто хочет проникнуть в тайны самадхи. Веды находятся в области преходящего, подвластного игре трех гун, йогин должен пребывать в вечном, и тогда источник Вед будет ему не нужен, ибо он будет черпать из Первоисточника. Если следующие экзотерическому учению ищут плодов, то йогину надлежит выполнять долг не из побуждения воспользоваться плодами совершенного, а ради выполнения долга, как такового.

Этот переход «рассудочного» учения о частном долге, кастовой дхарме, к эзотерическому учению Йоги необходимо требует разъяснения: как же следует относиться к законоположениям о частном долге, то есть к Ведам? Шлоки II, 41—47 не являются, таким образом, случайным полемическим выпадом, который можно толковать и вкривь и вкось, а органически необходимым вступлением, совершенно четким и ясным, если не терять основной мысли поучений Кришны. Только утратив эту нить, можно блуждать в потемках филологических трудностей, искусственно создавать кривотолки. Гита указывает на необходимость преодоления Вед, как на то указывают и Упанишады. Как и Упанишады, Гита не противопоставляет себя Ведам, но «снимает» их в синтезе, говоря языком гегелевской диалектики, или «превосходит» их (атита-ришьяти), говоря языком индийской философии.

Но что такое йога? Шлоки II, 48—50 дают два определения йоги, являющиеся для Гиты основными и решающими. Пропустить эти определения, скользнув по ним глазами, значит закрыть себе доступ к пониманию всего дальнейшего. Приходится только удивляться «невнимательности» исследователей, путающих Йогу Гиты и Йогу Патанджали, не считаясь с ясными указаниями того и другого произведения и обращая внимание только на формальную общность терминов, прошедших в течение веков смысловое развитие, да учитывая лишь кое-какие технические приемы.

Гита определяет: «йога - это равновесие» или «йога именуется равновесием». Понятие «samatva» трудно для пе­ревода. Леви передает его через «indifference», ему следует Эджертон.

Термин, предложенный Арнольдом, является наиболее адэкватным санскритскому термину. БПС переводит «уравновешенность, уравновешенное поведении», ссылаясь на разбираемое место Гиты.

Йоги Патанджали дает совершенно иное определение понятию (Йогасутра, 1,2): «Йога есть удержание (космической) материи сознания от вихрей». Гита понимает именно эту уравновешенность как «искусство в действиях», тогда как Йога Патанджали принципиально отрицает действие и строит всю систему как искусство тормозить действия.

Согласно учению Гиты, «уравновешенность» достигается бескорыстным действием или, следуя терминологии текста, отказом от плодов действий, так как не действия как таковые, а привязанность к их следствиям, «плодам» создает кармические узы и удерживает «я» в самсаре рождения и смерти. В силу отказа от плодов йогин, по учению Гиты, «становится на благой путь». И тогда разум освобождается от власти частного закона, тех феноменологических, противоречивых норм, которые будучи приняты за абсолютные истины, как веления Писания, смущают сердце ученика. Так достигается самадхи (58—59).

Отвечая на вопрос ученика о признаках «стойкого духом», Кришна рисует идеал йогина, существенно отличающийся от того, который можно представить себе на основании сутр Патанджали. Там йогин—это человек, достигший полного равнодушия к миру, полный отрешенности от него, прошедший перед этим все искушения сверхъестественной власти (сиддхи, вибхута), это скорее дэва, нежели человек.

В Гите йогин - это прежде всего деятельный бхакта. Правда, и Гита требует глубокой интраверсии (ср. нашедший «в самом себе радость», II, 55), полной стойкости по отношению к приятному и неприятному, потери вкуса к внешним предметам, отрешенности от вожделения и отвращения; так Кришна определяет того, «кто познал Высшее». От привязанности рождается гнев, учит Кришна, от гнева - заблуждение, от заблуждения - гибель.

Таков обычный для индийского пессимизма причинно-следственный; ряд самсары. В нем нет надобности видеть специфически буддийскую концепцию, так как его можно найти уже в Упанишадах. То, что ночь для всех отрешенность и бесстрастность, что кажется просто отсутствием жизни для привязанного к формам человека, есть бодрствование для яснозрящего муни. Что есть жизнь и бодрствование для всех, погруженных в шумиху жизни, есть ночь для мудреца. Покоривший свои чувства в час развоплощения достигает Нирваны Брахмана.

Нужно подчеркнуть, что Гита не развивает теории «дживанмукта», «заживо-освобожденного», как это делает позднейшая йога (Патанджали) и классическая Санкхья. Гита не говорит просто о нирване, как буддизм, а о нирване Брахмана (или Бхагавана); смысл этого понятия поясняется в дальнейшем (ср. V, 24 и сл.). Так кончается II глава, где проблема, ставящаяся Гитой, рассматривается с точки зрения рассудка, почему глава и называется Санкхья (рассуждение).

Комментарии

В этой главе первые девять абзацев продолжают тему душевного отчаяния, которое охватило Арджуну перед битвой. Он задается вопросом о ценности победы, достигнутой ценой убийства ближайших родственников. Не видя перспективы счастья, он говорит «Я не буду сражаться».

Ему как бы улыбаясь отвечает Господь Кришна. Очень интересен оборот «как бы улыбаясь». Он показывает отношение Кришны к проблеме. Это не насмешка и не порицание. Кришна видит суть проблемы, порожденную неведением Арджуны. Он понимает трудности, которые мешают правильному восприятию и начинает давать разъяснения.

Шлока 2.12. ясно показывает, что высказывания Арджуны и его переживания не являются проявлением недомыслия. Все мысли и аргументы, приведенные им и построенные на традиционной морали действительны и имеют реальную значимость для людей. Скорбь, возникшая у Арджуны, порождена отсутствием познания, т.е. более глубокого понимания жизни, чем это предполагается традиционными моральными концепциями.

Шлока 2.13. содержит одно из центральных положений, которое Кришна хочет донести до своего ученика: «Не было времени, когда бы я не существовал, равно как и ты…». Здесь раздвигаются во времени границы нашего существования. Аналогично в библии находим: Иоан 8.57. На это сказали ему Иудеи: Тебе нет и пятидесяти лет – и ты видел Авраама? 8.58. Иисус сказал им: истинно говорю вам: прежде нежели был Авраам, Я есмь.

Далее шлоки 2.14. – 2.25. посвящены концепции Воплощенного, которой не уязвим, невообразим, неизменный, непроявленный и т.д. Воплощенный меняет тела как одежду. Непреходящее никто не может сделать уничтожимым, не уничтожимо То, которым распростерта эта вселенная. Таким образом здесь нет понятия перевоплощения души и закона кармы. Эти понятия появляются в следующих шлоках со следующей оговоркой. 2.26. «Но если бы ты и считал его постоянно рождающимся, постоянно умирающим…». Т.е. теория перевоплощения души тоже признается как возможный более упрощенный вариант предыдущего знания. Знание Воплощенного, наоборот считается высшим знанием, а теория перевоплощений упрощенный вариант для интеллекта.

Далее в шлоках 2.26. –2.37. Кришна показывает, что даже на основе теории перевоплощения души нет оснований отказываться от битвы: «…поэтому встань, Каунтея, решись на битву.» Ранее он подводил Арджуну к выводу о необоснованности скорби используя понятие Воплощенного, теперь он подвел к этому же выводу на основе теории реинкарнации. Затем Кришна переходит к новому блоку понятий. 2.39. «Это поучение (буддхи) изложено тебе согласно рассуждению (санкхья), внемли тому же согласно йоге,…».

Далее следует характеристика мудрости, содержащейся в йоге. Эта характеристика приводится Кришной для того, чтобы подготовить Арджуну к восприятию очень сложных понятий, которые бросают вызов традиционным возрениям и нормам поведения. 2.40. «Здесь не гибнет усилие, здесь нет извращения; малое от этой дхармы спасает от великого ужаса (бедствий)». Слова «Здесь не гибнет усилие» можно отнести к предыдущему моральному этапу. Здесь предлагается дальнейшая ступень духовного развития и подчеркивается преемственность. Эти слова также являются характеристикой предложенного этапа, т.е. все усилия приложенные для его реализации имеют безусловную пользу для человека. Очень сильно этот тезис развертывается в 6.40 – 6.44.

Шлока 2.41. дает условие познания, а именно, решительная мысль, сосредоточенная в самадхи. Причиной ветвистости мысли является привязанность к наслаждениям и власти см. 2.44. Предыдущий этап духовного развития, основанный на Ведах, в принципе не мог решить эту проблему. Т.к. Веды учат стремлению к раю, избеганию ада, методам достижения божественных сил, богатства и власти см 2.43. Их суть - вожделенье. Для людей, привязанных к достижению даже этих религиозных целей, недоступно решительное сосредоточение мысли, необходимое для полного познания.

Предыдущий этап религиозного развития был связан с применением Вед. Веды давали закономерности воздействия на природу с помощью духовных сил. Они относятся к области трех гун, поэтому для дальнейшего более полного развития следует отрешиться от гун (2.45). Отказавшись от двойственности, в том числе добра и зла, греха и добродетели постоянно пребывая в реальности, освободившись от оков собственности и проявляя преданность духу (атману) человек сможет дальше развивать духовно.

Новый этап развития приводит к более полному познанию, чем это могли дать Веды. (2.46). Аналогично в христианстве Иисус Христос учит, что он дает новый этап развития религиозного знания. Если раньше до Иоанна Крестителя проповедовали закон и пророков, то теперь благовествуется Царство Небесное. А так же Матф.5.20. Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное. Т.е. требования нового этапа развития религиозного знания выше, чем учение о грехах и добродетелях, изложенное в законах и заповедях пророков.

Кришна показал, что желание плодов дел затуманивает разум и привязывает человека. Поэтому в 2.47. он прямо говорит об этом. Займи активную жизненную позицию и при этом не связывай себя понятиями приятного или неприятного. Избегай привязанности к бездействию.

Метод свершение дел, основанный на отказе от плодов и результатов дел, Кришна называет йогой или мудростью. Равновесием именуется йога. Равный в успехе и неудаче совершай дела (2.48 - 2.49). Стремись к мудрости оставив заслуги и грехи. Йога есть искусство в действиях. (2.50). Последняя фраза дает очень важный критерий к жизненным поступкам. Выполняй свои действия виртуозно, идеально и безупречно, оставив позади категории двойственного поведения.

Преданные мудрости люди, при таком подходе к решению жизненных ситуаций, не смогут попасть в ситуацию скорби (2.51.) они идут в область бесстрастия (бесскорбия). Категории двойственности создают дебри заблуждений. Их надо преодолеть и тогда можно будет достичь отрешенности от того, что было услышано и того, что будет услышано. Т.е. разум начнет действовать не по заложенным в него схемам, полученным в процессе обучения, а адекватно обстановке. И тогда он, противопоставленный писанию, утвердится неподвижно в созерцании и состояние самадхи приведет к постижению йоги (2.52 – 2.53).

Вероятно, Арджуна не понял наставления о внутренней психической установке, преподанное Кришной, и он спрашивает в рамках традиционных понятий: «…стойкий в мыслях как говорит, как сидит, как странствует?» (2.54). В рамках традиций существуют определенные предписания о речи, о позах в которых надо медитировать, правила ходьбы, для медитации и т.д. Арждужуна спросил о новых элементах, которые, как он думает, Кришна собирается добавить к уже существующим ритуалам.

В шлоках 2.55 – 2.58 Кришна еще раз описывает психологический процесс отрешения от категорий двойственности и создание устойчивого сознания. В 2.59 содержится ценнейшее замечание, что полностью отрешиться человек не может, он может добиться состояния когда для него исчезают предметы, но не вкус к ним. Вкус к предметам исчезает только для узревшего Высшее. Таким образом все усилия человека, которые он предпринимает для духовного развития, носят характер подготовки условий просветления.

Аналогичные установки есть и в христианстве. Матф. 13.45. Еще подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин. 13.46. Который нашед одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что имел, и купил ее. Одна драгоценная жемчужина – это Высшее, все, что имел, это вкус к вещам. (Подобное рассуждение приведено также в 13.44) И еще один фрагмент. Матф.19.25. Услышавши это, ученики Его весьма опечалились и сказали: так кто же может спастись? 19.26. А Иисус воззрев сказал им: человекам это не возможно, Богу же все возможно. Т.е. без включения Высшего в процесс познания, человек не сможет преодолеть вкус к предметам.

Далее 2.60 – 2.72 Кришна еще раз подробно описывает процесс достижения нирваны Брахмо, т.е. Высшего. Это описание интересно тем, что здесь дается разъяснение по психомеханике, ведущей к гибели человека. Основной метод это сознание устойчиво сосредоточенное на Высшем. Основная помеха бурные чувства, увлекающие сознание (2.60 – 2.61).

Если человек мыслит мир предметно, т.е. в категориях предметов чувств, то у него появляется привязанность к ним, т.к. чувствознание ассоциируется с существованием. Из привязанность и возникает вожделение, т.е. крайняя форма привязанности. От вожделения происходит гнев, по поводу неудовлетворенности вожделения. Это шлока 2.62. Затем от гнева происходит заблуждение, состоящее в том, что находится объект, который якобы препятствует осуществлению вожделения. На самом деле мы сами его выкормили, а заблуждение помогает нам забыть этот факт. В результате мысли отвлекаются от исследования (Я=Меня) и возникает помрачение памяти. Человек забывает зачем он начал исследование. Помрачение памяти приводит к гибели познания. А если познания нет, то гибнет сам человек, т.к. он мыслит и действует неадекватно ситуации (2.63).

Проходя область чувств с чувствами отрешенными от влечения и отвращения достигают ясности духа, что ведет к устранению страданий, а это приводит к увеличению силы разума. Он перестает раскидываться по пустякам. Увеличенная сила разума порождает творческую энергию мысли, которая позволяет человеку покорить мир. Для несобранного не имеющего мир откуда быть счастью, у него все невпопад и поперек желанья. У кого сердце направляется блуждающими чувствами, у того сознание неустойчиво. Поэтому для устойчивости сознания чувства надо отвлекать (2.64 – 2.68).

Для обычных людей состояние бодрствования сознания связано с переживанием мечущихся чувств, это является причиной помрачения сознания, т.е. ночью для пытающегося постичь истину муни. Состояние отрешенности от пляски чувств, которое наблюдает сдерживающий мысли является его состоянием бодрствования и одновременно оно является ночью для обычного разума, т.к. он его не помнит абсолютно (2.69). Термин «зрячий» вполне может соответствовать термину «видящий» в произведениях К. Кастанды. Видеть, в его интерпретации, означает визуально воспринимать потоки энергии пронизывающие человеческое тело и пространство.

В таком состоянии сознания все желания вступают в него и исполняются и человек достигает мира. А тот кто гоняется за выполнением желаний ничего кроме суеты иметь не будет. Свободный от самости человек приходит к покою и достигает таким путем состояния Брахмо. Даже если он выполнит это в момент смерти, он достигнет нирваны Брахмо (2.70 – 2.72).

Таким образом Кришна еще раз проговорил путь постижения истины. Естественно огромное количество понятий и концепций, использованных им при изложении своих взглядов, сделало труднопонимаемым его рассказ.

SPONSOR