Путь Нараяны

Наступило время бури. Тучи затянули почти все небо, Нараяна, сидя иа вершине горы видел, как все кругом ощупывает тьма. Не видно стало и подножья горы. Когда остался лишь один светлый кусочек над вершиной горы тьма остановилась. Сидя, скрестив ноги Нараяна спокойно наблюдал за происходящим. Он поднялся сюда на вершину горы, чтобы перебороть свой страх. Ему было известно от астрономов, что в этот вечер должно произойти затмение солнца. Весть о затмении была сама но себе не очень приятной для людей. Ведь издавно считалось затмение плохим знаком. Астрономы предупредили. что это затмение будет необычным. Все началось так, словно надвигалась буря. Сначала все утихло и как бы вымерло. Тишину прервал резкий порыв ветра. Силу его Нараяна ощутил сразу. Он прекрасно понимал, что, если он не ухватится за какой-нибудь выступ в ближайший момент, то следующий такой порыв будет стоить ему жизни. Недолго пришлось Нараяне лежать на холодных камнях крепко ухватившись за выступ, сильный ветер бушевал недолго. Он пропал так же неожиданно, как и появился. Снова стало тихо. Нараяна поднялся и сел, как прежде. Оглядевшись кругом увидел, как все небо начинают медленно застилать тучи. В тот момент, когда они остановились из оставшегося островка чистого неба ударил луч. Он чуть не ослепил Нараяну. Но Нараяна не закрыл глаз. Послышался голос, который исходил с неба. Силукеь человеческой фигуры появился в самом центре луча.

- Кто ты? вырвалось из уст Нараяны. В ответ он услышал:

- Ты, Нараяна явился в этот мир с миссией, заранее предназначавшейся тебе. Умерь себя во тем, стань пустоте подобным, а жизнь свою посвяти мне.

Когда же. Господь, придти к тебе?

Я пошлю тебе знак. который ты узнаешь.

Луч света стал меркнуть и через мгновение пропал совсем, исчез и образ Господа. Тьма рассеялась и стало светло.

Нараяна, придя в себя, осмотрелся, любуясь зеленью долин и блеском воды в реке, вдохнул свежий воздух, наполненный вечерней свежестью и ароматом цветов. Частые восхождения на эту гору давались Нараяне легко. Он подолгу просиживал здесь, наслаждаясь уединением и любуясь красотой природы. Большую часть своего времени он посвящал изучению писаний мудрецов, богословов, а также математики и астрономии. Проводил много времени в молитвах и медитации. Он знал, что путь к Богу труден и был готов к этому. Шло время, но знака от Господа не было. Старые тренировки и занятия стали Нараяне неинтересны, он не находил в них удовлетворения. Его стало одолевать уныние. Все чаще Нараяна поднимался на гору в надежде, что Господь подаст какой-нибудь знак. Он просиживал там целыми днями, медитируя или просто глядя высоко в небо. Прошло много времени в мучительном ожидании.

Однажды, возвращаясь домой, Нараяна решил зайти на улицу, где торговали приезжие купцы из разных стран и местные мастера. Проходя между рядов торгующих он услышал голос, заставивший его вздрогнуть. Обернувшись он увидел аскета-странника, говорящего с каким-то купцом. У ног аскета сидел нищий. Нищий равнодушно глянул на Нараяну, поднял свою иссушенную солнцем и ветром руку и указал на аскета-странника. Мол,слушай его. В этот момент аскет поднял глаза на Нараяну и медленно оглядел его. Затем спокойно повернулся к собеседнику и произнес фразу: «Дрожащей рукой не втянуть нить в ушко иглы». Нараяна понял кому предназначались эти слова. В этот момент он почувствовал, что проваливается куда-то. Очнулся дома, на своем ложе. Открыл глаза и увидел перед собой того самого аскета. Тот, глядя Нараяне прямо в глаза, произнес: "Готовься". Затем спокойно встал и вышел, прикрыв за собой дверь.

Нараяиа вскочил, выбежал в дверь в надежде догнать аскета и поговорить с ним. Но во дворе он никого не нашел. Челядь, находившаяся в доме никого не видела, старик, словно испарился. Нараяна стая сомневаться в случившимся. Но, вспомнив голо, услышанный им на горе и, сравнив его с голосом аскета, он понял, что Господь вновь говорил с ним. Приближался тот момент, которого так ждал Нараяна. Но странные чувства стали переполнять Нараяну. Радость сменилась унынием, уверенность сомнениями, готовность ко всему непонятным страхом и мучительной паникой. Но Нараяна нашел в себе силы справиться со своим тягостным состоянием и вновь посвящал все свое свободное время медитациям и молитвам. Занимался этим он теперь еще усерднее. И покой вновь вернулся к нему. Еще с большим нетерпением ждал Нараяна знака Господнего. Пришел Господь, когда находился Нараяна в состоянии глубокой медитации. Представ перед Нараяной Господь сказал:

Встань. А теперь слушай, что я тебе скажу. Иди на юг, найдешь там место поклонений мне. Отдай почтение месту тому, став на колени. Затем встань, подойди к алтарю и снова стань на колени. Затем поднимешся к алтарю и станешь на колени на первой ступени его. Семь дней тебе стоять на ней, а затем четырнадцать дней на второй ступени. По истечение этого срока встанешь и низко поклонишься всем, кто будет оскорблять тебя и угрожать тебе. После этого попросишь у смотрителя место ученика. Он и укажет тебе дорогу ко мне.

Нараяна встал и быстро стал собираться в дорогу. Он прихватил с собой лишь немного продуктов и одежду. Взяв посох, он отправился в путь. На пути его лежала пустыня, а за ней горы.

Нараяна не боялся трудностей. Единственным его желанием было скорее найти то место, которое указал ему Господь. Там придется ему 21 день и 21 ночь простоять на коленях.

Место, с которого начинается его пуп» к Господу. Голод, сухие горячие ветры юга и солнце пустыни высушили тело Нараяны. Лицо его покрылось безврмеными морщинами, в голове появились пряди седых волос. Сильный отпечаток оставил и переход через горы. Тело покрылось множеством шрамов и не один раз смерть грозила ему в пути. Горы и пустыня научили терпеть голод и холод, боль и страх. Приходилось терпеть насмешки и оскорбления от людей, просить милостыню для того, чтобы как-то прокормиться. Нужно было выжить и дойти до цели. Много селений и городов видел на своем пути Нараяна, множество людей встретил он, но все виденное уже не оставляло в нем никаких впечатлений.

Он уже почти не замечал: по земле ли он вдет или по воде, ел ли он сегодня или нет. Если ел, то были ли то финики, или отломанная половина лепешки, протянутая случайным прохожим, лица которого он не заполним и не разглядел. Поглощенный мыслями о поисках, Нарайяна забывал обо всем. Ему казалось, что он долго задержался на отдыхе, что вообще медленно идет. Уже долгое время он не умывался как следует. Пыль пройденных дорог сделала кожу его темной. Казалось только глаза, воспаленные сухими ветрами и бессонницей, оставались единственным свидетельством того, что в теле его еще теплится жизнь. Но с каждым шагом, дававшимся теперь ему не без усилий, чувствовал Нараяна, что правильной была его дорога и что цель похода все ближе и ближе. Это придавало ему сил.

Так, словно в забытьи, прошло в поисках несколько лет. И однажды встретился на его пути храм. Опустившись на колени перед изображением Господа, точно таким же, какой он видел тогда на горе и белоснежными Ступенями алтаря, о которых говорил ему Господь, облегченно вздохнул и на миг пришел в себя. Услышав голоса, он обернулся и увидел за спиной, собирающихся возле ступеней к алтарю, прихожан. Толпа взволнованно гудела. Все взгляды были обращены к нему, к Нараяне. Раздавались удивленные восклицания, а кое-кто, судя но выражению лица, и угрожал. Нараяне был незнаком язык этого народа. Но сейчас ему было это все равно.

Он не помнил, как с толпой чисто одетых прихожан, которые то и дело шарахались от него, с ужасом глядя на его вид, вошел в храм выстроенный из белого мрамора. Нараяна мог бы любоваться этим величественным зданием, но в тог момент он был вне себя. Он не помнил, как поднялся к ступеням, ведущим к входу в храм и как пытались преградить ему путь несколько служителей храма, одетых в белоснежные одеяния. Но они побоялись запачкать свои белые одеяния и в смятении расступились перед грязным бродягой с безумно горящими глазами. Не помнил Нараяна и как прошел между стоящими на коленях и молящимися прихожанами к ступеням ведущим к алтарю. Через весь зал прошли за Нараяной двое служителей, не решаясь остановить бродягу или взять, его за руку, Они ограничились только призывами, которые потом перешли в угрозы.

Не помнил Нараяна,как не обращая ни на кого внимания, поднялся к алтарю и стал на колени. Только здесь на мгновение он пришел в себя. Но не надолго. Едва успев понять, что произошло, вновь погрузившись в забытье, Нараяна встал, поклонился изображению Господа и, словно получив разрешение, шагнул на первую ступеньку алтаря. Сложил перед собой руки и медленно встал не колени.

Комком грязи казалась его фигура на белоснежной мраморной нише. Его появление взбудоражило весь храм. Многолюдная толпа народа кипела у подножия алтаря. Нерешившиеся остановить бродягу служители, в бессилии кусали себе губы. Они наверняка бы без раздумий схватили бы и вышвырнули бы дерзкого бродягу, но было поздно. Нараяну отделяли от мнущихся в нерешитель­ности служителей и бурлящей толпы прихожан, ступеньки, ведущие к алтарю. Никто, кроме главных служителей и настоятеля храма не имели права подняться по этим ступеням. Только они возлагали жертвоприношения на алтарь. В этом время все главенствующие служители храма находились в одном из его помещений. Настоятель храма собрал всех их для того, чтобы поведать о своем сне. Но не успел он ничего сказать, как в комнату вбежал взволнованный служитель. Едва переведя дух, срывающимся голосом поведал о том, что произошло.

С той стороны храма, где находился вход в помещение служителей, послышались крики. Сквозь толпу к |алтарю пробивалась их небольшая кучка. Прихожане, сразу узнавая их, расступились. Два служителя невысокого сана шли впереди и отодвигали зазевавшихся в сторону. Старейшины спешили к месту происшествия, не замечая, что главы храма с ними нет. Из комнаты, в которой собирались до этого главные служители, он вышел последним. Дождавшись, когда возбужденные

старейшины скрылись за углом, вошел в проход а стене и по круто поднимающимся ступеням, поднялся в комнату, в одной из стен которой были проемы, выходяшие прямо в главную залу храма. Он видел все: и виновника переполоха и пробиравшихся сквозь толпу старейшин, как они остановились, не решаясь подняться к алтарю, ведь и им без разрешения настоятеля нельзя было переступить черту, видел, как посоветовавшись, они отправились обратно.

Когда старейшины вернулись, настоятель храма уже был на своем обычном месте и на лице его было нечто похожее на улыбку. Он спокойно дождался, когда все заняли свои места и успокоились.

Я хотел вам рассказать о том, что вы только что увидели. Что случится это я знал заранее. Спросите откуда? А вот откуда.

Приснился мне на днях сон, в котором увидел я, как кокой-то скиталец входит в наш храм и, не внимая ничьим окликая, идет прямо к алтарю. Становится на колени на жертвенных плитах и стоит там очень долго. Несколько дней, а может быть и недель. Слушайте дальше. Я было возмутился и собрался пресечь эту дерзость, но тут, словно меня окликнул кто-то. Обернулся, а позади меня Господь стоит и улыбаясь качает головой, мол, не надо, не трогай. Собрался я уже рассказать вам о сне этом, а туг он исполняться начал. Значит вешим был. Ну, а теперь давайте решать: или сделаем, как во сне предсказывалось, или пресечь дерзость чужеземца.

Засуетились старейшины. Сон такой для них был не шуткой. Не решались они идти против провидения и потому с неспокойными душами решили подождать.

О том, что поведал глава храма старейшинам, никто не знал, только они сами. Прихожане по-прежнему волновались, стоя у подножья алтаря, кидая недоверчивые взгляды в сторону Нараяны, по их мнению, осквернившего святое место.

Целый день в храме была непонятная, непривычная суета. Постепенно страсти стали утихать. Но каково же было удивление прихожан, когда они, приходя на службу в последующие дни, вновь и вновь видели грязного бродягу на том же самом месте. Прошли неделя. Люди уже перестали спрашивать себя и других; почему же никто не воспрепятствовал ему войти туда, куда им вход запрещен. Вопрос этот уже менее тревожил их, чем любопытство и удивление тому, сколько времени Нараяна даже не сдвинулся с места. В народе возникало множество догадок. Теперь уже не только для совершения обряда спешили люди в храм, Но и узнать, что нового произошло там.

Нараяна по-прежнему стоял на том же месте. Ему казалось, что с того момента, как он опустился на колени, прошло всего лишь несколько мгновений. Но так казалось только ему. Заканчивался седьмой день его пребывания в храме, близилась ночь и храм постепенно пустел. Мрак полностью окутал все помещение храма. Лишь возле изображения Господа и у алтаря горели лампады. Никто не заметил, как Нараяна поднялся на вторую ступень алтаря и вновь бесшумно опустился на колени. Случившейся перемены не заметили и наутро. Еще 14 дней испытаний ждали Нараяну. После того, как он переместился на вторую ступень Нараяна почувствовал необычные перемены внутри. Спокойствие и беспричинная радость, словно вешние воды разливались в нем.

На 21 день пребывания в храме неизвестного бродяги, когда наступило время молитвы и собралось много народу произошло следующее. Как обычно люди заходили в храм и, найдя свободные места, готовились к службе. По храму разнеслись первые звуки молитвы. Первоначальный звуковой хаос звучал недолго, все быстрее превращаясь в один сильный и строгий звук, словно звучал теперь в храме один могучий голос. Нараяна встрепенулся, словно очнулся от сна. Движение пробежало по его лицу, бессмысленный взгляд ожил. Ом поднялся с колен, поклонился изображению Господа и обернулся в сторону молящихся. С изумлением он заметил, что одежда его не ветхие отрепья, а белый плащ, аккуратно окутывающий его тело, которое неведомо как, стало чистым. Мгновение полюбовавшись собой, Нараяна шагнул вперед, чтобы спуститься в алтаря.

Нечаянно задетое им блюдо с фруктами, преподнесенными Господу, со звоном скатилось вниз. Подняв головы и открыв глаза, люди застали в изумлении. У алтаря стоял человек, в котором теперь трудно было узнать бродягу, недавно стоявшего на коленях. Чистое тело его и белоснежный плащ, почти такой же как и у служителей храма, больше всего поразили людей. Ведь еще перед тем, как зазвучала в храме молитва люди видели его в грязных отрепьях и темнокожим от не смытой пыли. Вновь, как и в первый день у подножья алтаря собралась толпа, которой владело удивление. На Нараяну смотрели, как на чудо. Он же, не решившись спуститься вниз, остановился и, пользуясь этим моментом быстро оглядел храм. Ему было очень любопытно, ведь он столько времени провел здесь, ни разу не взглянув вокруг.

Снова сквозь толпу пробирались главные служители, но только теперь возглавляемые настоятелем храма. На лице его было полное спокойствие и, казалось, полное равнодушие к происходящему. Ему нечему было удивляться. Все происходящее он видел во второй раз. Он видел все это во сне и знал, что будет впереди с ним и с человеком, к которому он сейчас шел.

Взойдя по ступеням к Нараяне, настоятель пристально глянул ему в лицо. Нараяна вдруг повернулся к стоящему в безмолвии народу и почтительно поклонился. Затем, вновь обернувшись к настоятелю, опустился перед ним на колени и, покорно склонив голову произнес: Станьте моим учителем.

Язык, на котором прозвучал вопрос был знаком настоятелю. Он выучил его почти два десятилетия назад во время странствий. Ему сразу вспомнились те края, люди, с которыми он довелось там встречаться. Нахлынувшие воспоминания заставили настоятеля замешкаться и поэтому его молчание затянулось. Опомнившись он кивнул головой и стал спускаться со ступеней. Почувствовав, что Нараяна остался стоять, настоятель вновь обернулся к нему. Увидев нерешительность на лице у своего будущего ученика, сделал знак , чтобы тот следовал за ним. Люди безмолвно провожали взглядами уходящего Нараяну. Многие видели его и в последний раз.

Целыми днями служители храма теперь не видели настоятеля. С утра до ночи просиживал он в комнате Нараяны. По приказу учителя Нараяна должен бью читать книги, которые настоятель сам выбирал для него. Прочитанных книг становилось все больше и больше.

Так прошла неделя. Нараяна усердствовал над книгами и не догадывался, что его снова ждет дорога. Настоятель же храма ждал вести, когда Нарайяне можно будет отправиться в путь. Весть не заставила себя долго ждать. Настоятель узнал о ней, даже не выходя из комнаты Нараяны. Двое служителей, замешкавшись у соседней двери, возбужденно разговаривали о происшествии в долине в месяце ходьбы от храма. Лавина, сошедшая с гор прямо в долину, перекрыла дорогу к перевалу. Дорога закрылась надолго. Теперь настоятель стал ждать, когда придет весть о том, что талые воды хлынули в долину. Она пришла еще через неделю от двух прихожан, приходящих в храм. На следующий день настоятель, войдя в комнату к Нараяне, сказал:

Сейчас ты оденешься в дорожное платье, возьмешь посох, котомку с продуктами и будешь ждать меня во дворе храма. Нараяна сделал, как ему было приказано. Однако, настоятель не появился ни днем, ни ночью и только рано утром скрипнула дверь. На ступеньках появился, как ни в чем не бывало настоятель, позвал за собой продрогшего Нараяну и пошел со двора храма.

Несколько месяцев провели они в пути пока добрались до той долины. Настоятель не шел прямым путем. Не говоря ничего, он делал большой круг. Дорога их пролегла через несколько селений и больших городов. После того как провизия, взятая в храме кончилась, Настоятель стал посылать своего ученика в близлежащие селения просить милостыню. Принесенные Нараяной подаяния настоятель делил по своему усмотрению. Иногда Нараяна не получал и малой доли от принесенного: Но он молча уходил, не проронив ни слова упрека. Не раз возвращался Нараяна то с садиной от хлыста, то покусанный собаками. А один раз он вернулся еле волоча ноги, какой-то купец обвинил его в краже фруктов, за что Нараяну безжалостно избили, отобрали все, оставив лишь несколько горстей сырого риса.

Учитель даже не обратил внимания на ссадины Нараяны и, как ни в чем не бывало, забрал весь рис и удалился на свое место отдыха. Нестерпимо ныли раны и к тому же голод давал о себе знать. Нараяна надеялся, что учитель вот-вот позовет его и даст заслуженную долю. Терпение Нараяны лопнуло, словно мыльный пузырь. Забыв про раны, он вскочил к быстрым шагом направился к учителю. Страшная обида захлестнула Нараяну, когда он увидел пустую суму. Он собрался одним залпом высказать все несправедливому наставнику. но глянул на настоятеля, спокойно лежащего под открытым небом и греющегося в нежных лучах заходящего солнца, он почувствовал, как вся обида ушла. А настоятель,. словно ничего не заметил, не слышал быстрых шагов и тяжелого дыхания Нараяны. Когда понурый Нараяна побрел обратно, по лицу учителя пробежала улыбка. Ему хорошо было известно, что чувствует Нараяна. И потому, спокойно поднявшись он стал устраиваться на ночлег.

Долго думал Нараяна о случившемся. Он догадывался, что поведение учителя не было случайным. Он думал о том, что не может предъявлять претензий учителю. Ведь он сам просил настоятеля стать его учителем. Ведь в дальний путь настоятель отправился ради него. Целую ночь провел в раздумьях Нараяна. С|тало светать, а Нараяна все сидел и сидел. Не заставила его очнуться и утренняя прохлада. Опомнился он лишь тогда, когда силуэт учителя стал перед ним.

Иди, умойся! - недовольно произнес настоятель. Нарайяна поднялся и быстрым шагом отправился к ручью, истекающему неподалеку. На лице учителя вновь появилась улыбка. Он не ошибся. Умывшись и немного приведя себя в порядок, Нараяна поспешил к учителю. Когда он прибежал на место ночлега, то учителя там не застал. Схватив суму и свой посох он бросился бежать по дороге, ведущей в селение. Почему он выбрал именно эту дорогу он не знал, да и не думал об этом. Издалека он заметил учителя и стал догонять его. Тяжело дыша, он остановился лишь уже за спиной учителя.

Почему ты отстал? - не оборачиваясь и даже не замедлив шага, недовольно спросил учитель. Нечего было ответить Нараяне и он промолчал. К долине добрались они тогда, когда снега, сошедшие с гор остались лежать у их подножий. Они задержались здесь несколько дней. Запаслись провизией и вновь двинулись в путь. Настоятель и Нараяна безмолвно |собрали свои пожитки и спустились в долину к дороге ведущей к перевалу. К перевалу добрались только к полудню. Пройдя перевал, некоторое время они шли по тропе протоптанной караванами, а затем свернули сторону. Шли до тех пор, пока в небе не зарделся закат. Выбрав удобное углубление в скале, которое защитило их от дождя, устроились на ночлег. На утро без единого слова встали и вновь отправились в путь. Нараяна покорно следовая за уверенно идущим учителем.

Порой Нараяне казалось, что учитель сам не знает, куда он вдет. Через некоторое время Нараяна перестал мучитъ себя догадками и думал лишь об одном, как бы не отстать от учителя и не соскользнуть в расщелину. Несколько дней блуждали они в горах. Остановились они ; у маленькой долины. Отдохнув немного, Нараяна вдоволь напился горной воды прямо из реки, протекающей через эту долину и собрался было идти дальше. Но ? учитель остановил его и приказал сесть рядом.

Мы останемся здесь, начал настоятель. Сейчас ты примешься за строительство домика, вон на той вершине. Когда сделаешь это, найдешь меня. А сейчас ступай. Нараяна встал и отправился к невысокой, по сравнению с другими горами, возвышению. Строительство хижины он начал сразу. Камни разных форм, которых было достаточно на склоне, были неплохим материалом для строительства. Три дня и три ночи, на удивление Выдавшимися очень лунными, работал Нараяна. Выложить стены оказалось гораздо легче, чем сделать крышу. Его руки были избиты в кровь, когда каменным топором он рубил небольшие деревья для перекрытий. Когда оставалось только наломать тростника, Ннраяна едва передвигал ноги. А когда укладывал последнюю связку тростника, слабость переборола его и он и беспамятстве рухнул прямо на камни.

Очнувшись, открыл глаза. Яркое солнце светило высоко в небе. Попытался встать, но вскрикнув, снова упал на камни .Все тело страшно болело и ныло. Полежав немного, Нараяна вновь попытался встать. Слезы текли по его лицу, когда он спускался к учителю. Учитель сидел у реки. Словно, не видя в каком состоянии Нараяна, учитель заговорил первым:

-Я буду жить там, а ты здесь, в долине. Три раза вдень ты должен приносить на гору свежую воду и плоды растений этой долины. Все это будешь оставлять у входа хижину. Первый раз ты должен приходить тогда, когда (первые лучи солнца покажутся в небе; второй, когда солнце будет в зените; третий, когда темнота окутает все вокруг. А теперь ступай, умойся и принимайся за работу.

Сказав это настоятель, поднялся и удалился. Нараяна остался один. Опустившись на камень он долго сидел и смотрел на воду. Он ничего не слышал, мысли теперь не тревожили его. Звук упавшего в реку камня заставил Нараяну вздрогнуть. Он поднялся и огляделся вокруг. Никого не было. Вспомнив о том, что сказал учитель, он отправился к зарослям на противоположном берегу. Реку он перешел вброд; холодная вода отрезвила голову и приступила боль. Единственное, что ему удалось найти в этот день, это дикие яблоки. Когда Нараяна возвращался он вспомнил, что ему не в чем нести воду. Сложив на берегу яблоки Нараяна отправился к полосе леса у края долины. Он принес оттуда большую щепу, выбрал валяющихся камней самый острый и принялся выцарапывать в ней углубление. К вечеру небольшой, глубоко обработанный ковш был готов. Когда набирал в него воду вспомнил, что ему нужен еще один сосуд. Этот сосуд он оставил бы завтра полным у хижины, а пустой бы забрал. Пока совсем не стемнело, Нараяна решил сходить за косым куском дерева. На гору поднялся Нараяна уже при лунном свете. На полдороги он заметил силуэт настоятеля, словно серебряная статуя стоявшего на вершине. Нараяна оставил фрукты и воду у порога и тихо ушел. Когда спустился с горы пожалел, что не нашел заранее место для ночлега. Заниматься поисками в темноте было небезопасно и он решил, ночевать под открытым небом. Но заснул Парадна лишь тогда, когда кончил второй ковш. Его он сделал почти вслепую.

Утренняя прохлада разбудила Нараяну и он отправился на поиски плодов. Плоды были не разнообразные, но их было много. Когда были приготовлены фрукты, Нараяна решил осмотреть долину. Он давно уже потерял счет дням пребывания в долине, не видел он давно и учителя, даже не слышал его голоса. Ему казалось, что в долине кроме него никого нет. Он привык к тишине и к спокойно журчащей реке. Иногда звук падающего камня раздражал его. Теперь ему казалось, что он стал частичкой природы. Он понимал язык реки, слышал дыхание камней, мелодию тишины. Теперь он забыл обо всем и наслаждался уединением.

Однажды Нараяна поднялся на гору, как всегда, принеся воду и фрукты. Аккуратно уложив все это у порога хижины, он было собрался уходить.

Стой! Подожди! - позвал выходящий из хижины учитель. Нараяна от неожиданности вздрогнул и с некоторой растерянностью повернулся к учителю.

С этого дня ты останешься здесь! - он указал на хижину и, не дожидаясь ответа, стал спускаться с горы. Нараяна вновь остался один. С учителем ушло и то спокойное состояние, которое было обрел здесь Нараяна. Нараяна теперь не слышал журчания воды, а только свист ветра, беспрепятственно гулявшего повсюду, на который раньше он не обращал внимания.

В эту ночь Нараяна так и смог заснуть. Он слушал музыку ветра, которая принесла с собой полное равнодушие ко всему. Своего тела Нараяна не чувствовал. Словно ветер, по частицам разметал его плоть. Разметал, как пепел от потухшего костра. Прошла ночь. На утро пришел учитель и сказал:

Здесь ты должен пробыть четыре дня без пищи и воды. Когда они пройдут, спустишься вниз и не сказав больше ни слова, ушел.

Песня ветра, прерванная приходом учителя, вновь возобновилась. И вновь почувствовал Нараяна, как тело сознание растворяются в этой песне. Четыре дня пролетели незаметно. На исходе последнего дня Нараяне показалось, что кто-то стоит у входа. Он поднял глаза и застыл в изумлении. Перед ним улыбаясь стоял Господь. Словно покрывало, поднял он рукой тьму за стенами хижины, как будто предлагая Нараяне выйти. Яркий свет хлынул в хижину и образ Господа, как дым, растворился в нем.

У подножья горы у старого места ночлега нашел Нараяна свиток, где было написано: «Когда ты прочитаешь это, я уже буду далеко. Я сделал все, что должен был сделать.»

Солнце снова клонилось к закату, и снова Нараяна пустился в путь.

SPONSOR